All search results can be divided into three groups:

A. Those that promote and support a propagandistic and one-sided story of the conflict i.e. “prove” aggressive image of either Armenia or Azerbaijan depending on the nationality of video uploaders. These videos are usually full of violent and sad images that I don’t recommend anyone who is sensitive and emotional to watch;

B. Those that underline might and glory of the Armenian or Azerbaijani military. These videos demonstrate surface, air and naval (in the case of Azerbaijan) forces ready to strike and tear apart the enemy. An interesting fact, though, is both sides tend to exaggerate reality and use images of military equipment and weaponry that is not in actual possession but rather stolen from the Internet;

C. Those few that promote peaceful resolution of the conflict between the two nations.

The full post by Geysar Gurbanov is here.

Earlier this year the International Crisis Group warned of the danger of an ‘accidental war,’ while my own work, recently again presented two weeks ago, which set the the precedent and also the example for others to follow in facilitating open communication between young Armenians and Azerbaijanis via new and social media, might at least offer some hope in offering alternative narratives on Nagorno Karabakh. Nevertheless, despite this success, online tools such as Facebook have failed to reach most online users in both countries and continue to also be used by nationalists in order to perpetuate rather than resolve conflict.

This was most evident a few weeks ago when a Facebook Question was sent to me asking who Nagorno Karabakh belonged to. The possible answers that Facebook users could choose from were limited to just two — Armenia or Azerbaijan. Obviously, the question had only one intention — to see which side could attract the most numbers to justify their position even if it changed nothing on the ground. There were no other options — not even a ‘Don’t know’ or ‘Don’t Care, positions that the prevailing mindset in both countries demands all citizens display knee jerk reactions to.

[…]

The full post can be read on Caucasus Conflict Voices.

Аллергия

“У меня на Них аллергия. Я никогда не общалась с Ними, и никогда не стану общаться! “, однажды воскликнула подруга, работающая правозащитником в НПО.

Лицемер

“Я не раздумывая рискну собственной жизнью, спасая жизнь другого. Но я никогда не моргну глазом, если увижу как Они страдают от боли “, как-то провозгласил лечащий меня врач. Тот, кто обещал служить во благо всему человечеству, дав клятву Гиппократа.

Зомби

“Мы должны помнить, что Они сделали с нами. В противном случае, мы будем зомби. Людьми без прошлого. Мы будем манкуртами. Народ без памяти обречен на погибель “, как-то завопил учитель истории. Тот, кем я всегда восхищалась, прежде. Позже он вышел из списка примеров для подражания.

Ярлык

“Ты становишься похожей на Них. Работай над собой “, как-то заметил однокурсник, которому я забыла вернуть его CD.

Фактор риска

“Твое с Ними тесное общение может подвергнуть нас риску и сделать нас мишенью”, сказал один из моих родителей. И я ушла.

Комок нервов

“Я не знаю, как справлюсь своим гневом, когда буду сидеть с Ними за одним столом “, однажды написал друг во время чата со мной на Facebook-е. Тот, кто ехал в Грузию на региональную встречу молодежи . И тот, кто позже изменил мое мнение о нем.

–

Тогда, как моя подруга страдала от аллергии, мой учитель охотился за зомби, мой врач спасал жизнь людей, мой однокурсник наклеивал на других ярлыки, родитель оценивал риски, а Facebook друг мастерил навыки справления стрессом, они, вероятно, были слишком погружены в свои мысли, чтобы осознать и оценить себя.

Как я себя помню, люди вокруг меня всегда произносили эти слова. Слова, что я не хотела слышать. Слова, что мой разум отказывался воспринимать. Слова, к счастью, что не повлияли на меня.

Слова о Них. Об Армян.

При всей этой отрицательной обстановки, происходило нечто удивительное.

Мое личное с некоторыми из Них путешествие началось онлайн, через Facebook. Поразительно, но мы никогда не затрагивали такие вопросы, как политика и конфликт. Для этого просто не было никакой причины. Между нами были множество общих тем, которые объединяли, нежели разъединяли нас. И у нас было очень мало времени, чтоб тратить его попусту на вопросы, навязанные на нас политиками.

Позже, некоторые из этих “онлайн-статусов” превратились во встречи в реальной жизни в прекрасной стране Грузии. Что-то невероятно приятное. И я знала, что я не одна среди толпы, встречающаяся с Ними таким образом.

Чем больше я общалась с Ними, тем больше постигала простые истины:

- Национализм не имеет ничего общего с любовью к своей стране. Это больше всего, и только всего ненависть к другим нациям.

и

- Есть много сходств между армянами и азербайджанцами. Так много, что часто можно спутать, кто из них есть кто.

Один из таких сходств был особенно выгоднен для меня. Я гуляла по Тбилиси с другом из Армении, которого я встретила на конференции, когда мой взгляд устремился на грузинский
сувенир - рог для питья вина. Продавец сувениров был из Армении и, думая, по моей внешности, что я тоже из Армении, продал рог за пол цены.

Сейчас, я часто думаю о том, сколько билетов люди из Армении и Азербайджана покупают каждый день, чтобы поехать в Грузию. Сколько литров вина пьют за столом с тостами о мире. Сколько друзей заводят, сколько отношений строят.

И теперь, когда я размышляю о всем этом и осознаю все, что происходит вокруг меня - люди из обеих стран дружат друг с другом, встречаются друг с другом, и делятся друг с другом - все это меня воодушевляет сказать…

Ты не вынужден ждать глав государств, пока они придут к компромиссу. Тебе не нужно ждать мирного договора, который ратифицирует дружбу, что ты хочешь иметь или имеешь с Ними. Это мы, кто приносит и создает Мир. Не жди “до следующего раза”. Сделай это сегодня.

Сейчас.

И никогда не опасайся сделать шаг ближе к Ним. Не дай никаким “факторам риска, ярлыкам и аллергии” стать на твоем пути. Потому что нет ничего более приятнее, чем ломка стереотипов и стен.

Ах, я забыла рассказать, что случилось с парнем из Facebook с комком нервов .

Через неделю он выставил фотографии с региональной встречи, в котором он принимал участие. В каждой второй фотографии были объятия, поцелуи и веселый кутеж моего Facebook друга с двумя молодыми людьми, у которых были нетипичные для азербайджанцев имена - Тигран и Ануш. Они. Армяне.

Знаешь, что я хочу сейчас больше всего ?

Я хочу визу.
Я хочу прямой рейс.
Я хочу на поезд.
Я хочу отправить открытку по почте.
Я хочу позвонить.
Туда. Отсюда.
В Ереван. Из Баку.

Может быть, когда-нибудь в ближайшем будущем? Если есть такие люди, как ты, кто хочет Мира и делает его возможным, тогда все получится.

А пока, я отправляю письмо. В Ереван из Баку. По электронной почте до следующего раза

Марине Эжурйан

Те, кто меня знают сейчас, но не знали меня еще тогда, когда я была еще на первом-втором курсе университета, - вероятно, вы будете удивлены, узнав, что всего четыре года назад я была одной из тех среди армянской молодежи, которая во время празднования событий выкрикивала антитурецкие и антиазербайджанские лозунги. Я также была тем, кто писала статьи для моей университетской газеты под заголовками “большой обман, Азербайджан”.

Оглядываясь назад, и вспоминая, возможно, свои “темные” года, я знаю, что это всего лишь было временем, когда я пыталась найти себя, определить свою идеологию и найти свое место в жизни. Я также могу предположить, что в наших странах есть много молодых людей и подростков, которые тоже прошли через это, пока не стали теми, кем являются сегодня.

И вот, получив степень магистра в области Международных Отношений, я стала тем, кто имеет много друзей из Азербайджана и Турции. Среди них есть те, которые мне действительно очень близки. Я также тот человек, кто слушает турецкую и азербайджанскую музыку, читает книги авторов из этих стран и, наконец, я та, кто поддерживает всякую истинную инициативу, что ведет к миру и урегулированию конфликта, делящего нас врозь.

Кто-то может сказать, что все молодежные региональные тренинги, мирные конференции и другие подобные мероприятия всего лишь пустая трата времени, так как они не в состоянии что-либо изменить в сегодняшней тупиковой ситуации, в то время как другие могут считать такие мероприятия источником денежных средств для организаций и групп, участвующих в них.Тем не менее, исходя из собственного опыта, я точно могу сказать, что они стали поворотным пунктом в моей жизни, сформировав мои нынешние взгляды и мнения.

Впервые, именно в ходе таких событий я встретила молодых людей из Азербайджана и Турции. С ними я говорила на разные темы, оот истории до политики и, наконец, находила много общих сходств между собой, будь в культуре, традициях и менталитете. Этот диалог также помог мне посмотреть на одни и ти же вещи с разных точек зрения, преодолевая стереотипы, и изменил мой взгляд по самым разным вопросам.

С азербайджанской молодежью я познакомилась также через Facebook, который теперь стал не только способом для поддержания связи, но и местом для обмена мнениями о политике, культуре и менталитете. Эти виртуальные дружеские отношения позднее перешли в дружбу в реальной жизни. И все эти встречи были для меня очень волнующими и интересными. Не спрашивайте почему, потому что, вероятно, я не смогу объяснить, но я чувствую необъяснимую близость с этими людьми и со всем, что с ними связано.

Во время одной из таких встреч в Тбилиси, где я проводила зимние каникулы с друзьями из Азербайджана, мы решили не возвращаться домой с “пустыми” руками и провели флэш-моб, мирно собравшись перед Парламентом Грузии и держа большие плакаты, на которых были написаны послание мира на Южном Кавказе на 6 различных языках (на армянском, азербайджанском, английском, грузинском, немецком и французском языках).

Во время флэш-моба произошел интересный случай. Полицейские остановили нас, чтобы спросить что мы демонстрируем. Мы сказали, что мы молодые люди из Армении и Азербайджана призывающие к миру в регионе и, слова, что мы услашали в ответ (мои друзья тоже соглашаться), были вдохновляющими. “Молодцы, ребята!” Сказали они. “Нет проблем. Продолжайте! ”

И это не единственный приятный случай, который произошел с нами. Когда мы проводили время в грузинском ресторане, официант, обслуживающий нас, вероятно, увидев нас говорящими на азербайджанском языке, спросил – “Вы из Азербайджана?”, “Да, мы из Азербайджана”, ответил мой друг. “Кроме нее. Она из Армении ” (да-да, я была единственной из Армении в тот день). Официант сделал серъезное лицо и добавил - “Это уже большой прогресс”.

Есть множество подобных историй, но вот что сейчас приходит мне на ум. В чем смысл в том, что мы прилагаем все свои усилия и стараемся доказать всему миру, что мы правы, а другая сторона неправа и виновна. В чем смысл?

Ни в чем.

Ни в чем, кроме как в потери времени и усилий, в то время как неурегулированные конфликты по-прежнему приносят массу экономических, политических и социальных потерь и в то время как не политики, а именно население является непосредственной жертвой конфликта, страдая от его негативных последствий. Так, давайте отложим на некоторое время все эти сложные вопросы и противоречивые толкования прошлого и попытаемся поговорить о вещах нас обьединяющих. Я более чем уверена, что таких тем много.

Диалог.

Это единственный перед нами путь, как это и было в моем случае, когда речь шла об азербайджанцах. Диалог изменил мой взгляд на многие вещи. Говорить и двигаться дальше. Сотрудничать и двигаться дальше. Только этот подход способен найти окончательное решение ко многим важным вопросам. Я навсегда запомню предложение, которую я прочитала в книге несколько лет назад и сейчас хочу поделиться с Вами.

“Истинно то мнение,что ни одна из сторон конфликта может получить”все”. Но эта истина является, так сказать, политической. С гуманитарной точки зрения, обе стороны могут получить все, если это “все” является окончательным миром”.

Замира Аббасова

Я родилась в Варденисе, в 1984-ом году. Четыре года спустя вся моя семья, а также родсвенники в связи с массовыми переселениями вынуждены были покинуть Армению и бежать в Азербайджан. Тогда мне было 4 года и, оглядываясь назад я не могу вспомнить все, что я оставила там , за собой. И я не знаю, к лучшему это или нет, что я не все помню. Но перед моими глазами проносятся отрывками воспоминания о нашем доме, садике, игровой площадке, моих друзьях, яблочном деревце и о петушке, которого я очень любила.

После прибытия в Азербайджан, я долго мечтала о нашем доме и о том, как я хожу по руинам нашей деревни. Но со временем все это исчезло. Несмотря на это, моя семья не переставала верить, что в один прекрасный день мы вернемся к себе домой. Мы верим, что два соседа, которые веками жили вместе снова сойдутся, невзирая на ненависть и смутную злость, что преследовали их.

В Азербайджане мы долгое время держались вдали от местной культуры и не могли приспособиться к своим этническим корням. С нами обращались как с иноземцами и это усугубляло положение. Азербайджанцы из Армении изолировали себя от остальных и общались только между собой. Против нас везде проводилась дискриминация. Она была и в детском саду, куда я ходила, и в школе, даже проявлялась в общественной жизни.

Местные азербайджанцы вселяли в нас мысль, что мы другие , хотя мы были одной крови и одних этнических корней. Когда я подростала, мне постоянно напоминали, что я из Армении. А это значит, я всегда воспринимала себя как армяно-азербайджанка, что, с нашей точки зрения, в азербайджанском обществе всегда считалось как бы на ступеньку ниже нормального уровня.

Через некоторое время я стала все больше читать об этом конфликте, анализируя его, и стараясь узнать побольше о нем путем общения с людьми и узнавая их точки зрения по данному вопросу, чтобы полностью суметь понять всю картину. В 2009 году я уехала в США по программе Edmund Muskie с целью продолжения своего образования в области Конфликтологии. Между тем, я также начала участвовать в различных мероприятиях, включая симуляционные семинары и симпозиумы, связанные с тематикой конфликтов.

Первая встреча с Армянами перевернула все мои чувства и эмоции. Я подружилась со многими, вела откровенные разговоры и слушала их точки зрения. С тех пор каждый раз, когда я вижу Арменина или Армянку, будь то на улице или мероприятии , я чувствую какую-то невидимую токую связь с ними и с землей, в которой я родилась, игнорируя тот факт, что “они должны быть моими врагами”. Это и есть сила “добра” над “злом”, та сила, которую мы не видели слишком долго.

Пусть и я новичок в этой области, эта война сделала из меня Миротворца. Но моя борьба еще сложнее. Так как с одной стороны, я должна помогать тем, кто страдает от конфликтов, и с другой стороны помочь себе.

Zamira Abbasova

Mən 1984-cü ildə Vardenisdə anadan olmuşam, dörd il sonra isə mənim bütün ailəm qohumlarımız ilə birlikdə kütləvi sürgün nəticəsində Ermənistanı tərk edib, Azərbaycana köçməli olmuşlar. Ermənistandan getdiyim zaman mənim dörd yaşım var idi və geriyə baxaraq arxada buraxdıqlarımı xatırlaya bilməməyiminin yaxşı və ya pis olduğunu deyə bilmərəm. Amma evimizi, bağçamızı, oyun meydançamızı, dostlarımı, alma ağacımı və sevdiyim xoruzu xatırlayıram.

Azərbaycana gəldikdən sonra mən evimiz və viranə qalmış kəndimizdə gəzməyim barədə xəyallar qururdum. Amma bir vaxtdan sonra isə hər şey yoxa çıxmağa başladı. Buna baxmayaraq, ailəm evimizə nə vaxtsa dönəcəyimiz barədə heç bir zaman ümidlərini itirmirdi. Biz inanırıq ki, əsrlər boyu birlikdə yaşayan iki qonşu onları izləyən nifrətə baxmayaraq nə vaxtsa yenidən bir araya gələcəklər.

Azərbaycanda illər boyu biz özümüzü yerli mədəniyyətdən uzaq tuturduq və öz etnik köklərimizə uyğunlaşa bilmirdik. Bizə bir yad-elli kimi davranmaları vəziyyəti lap çətinləşdirirdi. Ermənistandan olan Azərbaycanlılar nəticədə özlərini digərlərindən ayrı tuturdular və yalnız özləri arasında qaynayıb qarışırdılar. Bizə qarşı ayrı-seçgilik hər yerdə idi. Getdiyim bağçada, məktəbdə və hətta ictimai həyatımızda.

Yerli Azərbaycanlılar bizim fərqli olduğumuzu bizə aşındırmışdırlar, baxmayaraq ki, eyni qandan və eyni etnik kökəndən idik. Mən Ermənistandan olduğumu eşidərək böyüyürdüm və bu o demək idi ki, mən özümü Erməni-Azərbaycanlı kimi tanıyırdım. Bu da bizimkilərin düşünmə mövqesinə əsasən Azərbaycan cəmiyyətində bir pillə aşağı olmağa bərabər idi.

Bir müddət sonra mən məsələni daha aydın şəkildə anlamaq üçün münaqişə haqqında daha ətraflı oxumağa, onları təhlil etməyə, hər kəsin düşüncəsini öyrənməyə başladım. 2009-cu ildə mən Edmund Muskie Proqramı üzrə Münaqişələrin Həlli sahəsində təhsilimi davam etdirmək üçün ABŞ-ya getdim. Bununla yanaşı mən münaqişələrlə bağlı müxtəlif tədbirlərdə, simulyasiya seminarlarında və simpoziumlarda iştirak etməyə başladım.

Ermənilər ilə ilk dəfə görüşüm mənim bütün hisslərimi və duyğularımı qarışdırdı və oynatdı. Çoxlu dostluq əlaqələri qurdum, onlarla səmimi şəkildə söhbət etdim və onların fikirlərini öyrəndim. O vaxtdan, hər dəfə istər küçədə və ya yığıncaqda bir Erməni görəndə, içimdə onlarla və anadan olduğum torpaqla gözəgörünməyən bağ olduğunu hiss edirəm. Hətta “onlar bizim düşmənimizdir” faktı heç ağlıma gəlmir. Bu “yaxşının” “pis” üzərində qüvvəsidir, barəsində uzun zaman düşünmədiyimiz qüvvə.

Bu sahədə yeni olsam da bu müharibə məni Sülh Savaşcısı edib. Mənim mübarizəm daha mürəkkəbdir. Çünki bir tərəfdən mən münaqişədə olanlara , digər tərəfdən isə özümə kömək etməliyəm.

“Почему мы должны быть врагами по прихоти каких-то политиков? Вы не можете отделить ноготь от пальца не кровоточа и причинив себе сильную боль. Мы не можем быть друг без друга. Такими мы были, такими мы будем и всегда“.

- Назханым, Ходжорни, Грузия

Было дождливое утро в Тбилиси после Пасхи. Погода успела нарушить все мои планы об экскурсии по городу, - подумала я про себя сосредоточенно прыгая над лужами, как вдруг оказалась перед Армянской церквовью. Будучи из преимущественно мусульманской страны, я не могла пройти стороной, не удовлетворив свое любопытство еще раз. Тусклое, почти средневековое здание, священник в черной рясе, женщины читающие молитву, свечи горящие страстно. Инстинктивно следуя толпе, я зажгла свечу и в тот же миг окунулась в совершенно новый для меня мир с людьми, которые сильно напоминали мне азербайджанцев, просто практикующих другую религию.

Армянская церковь, Тбилиси, Грузия

Несколько дней спустя меня ждал другой восхитительный опыт - подробное ознакомление с сосуществованием двух крупнейших этнических меньшинств в Грузии. Направляясь в Марнеули, город населенный в большинстве этническими азербайджанцами вместе с немногочисленным армянским меньшинством, я уже много слышала об этом городе-гибриде от других коллег, внесших свой лепту в этот проект. Но на этот раз я собиралась стать очевидцем этого симбиоза в действии. Мальчик с ангельским лицом по имени Лука сидел рядом с нами, выкрикивая достопримечательности через окно то на грузинском, то на азербайджанском языках. Лука родился в межнациональной семье. У него отец грузин, а мама - азербайджанка. С нами он ехал в Марнеули - в родной город своей мамы. Это по себе уже было хорошим знаком.

Прибыв в Марнеули, я почувствовала себя как в Азербайджане. Лица, оттенки, звуки и запахи местного рынка были настолько похожи с тем, что я видела у себя на родине, но в то же время во всем этом что-то было по-другому, иначе… Азербайджанец продавал диски армянских песен, в то время как за стойкой проигрывал азербайджанскую музыку. Армянка торговала, общаясь с покупателем на азербайджанском языке с приятным акцентом. Рузанна, 60-летняя армянка работает на этом рынке уже 30 лет, продавая разные специи, пряности и сухофрукты знаменитые в азербайджанской кухне. Пережив лучшие дни армяно-азербайджанского сосуществования, она с недоумением отнеслась нашей удивленности всем происходящим на рынке.

Для нее факт, что армяне и азербайджанцы живут и работают вместе не было чем-то необычным. “Здесь есть несколько деревень, где такая гармония существует”, сказала она с улыбкой.

Рузанна, Марнеули, Грузия

В отличие от Рузанны, большинство торговцев на рынке азербайджанцы, что и следовало ожидать в городе, где они составляют большинство, и,мувидев наши камеры, многие охотно стали позировать .

Азербайджанцы, рыночные торговцы, Марнеули, Грузия

Нашей главной целью было посещение двух деревень, где армяне и азербайджанцы вместе проживали. Первой деревней оказалась Тсопи, где этнические азербайджанцы составляют подавляющее большинство и живут бок о бок с этническими армянами. Война [по поводу Нагорного Карабаха] обошла их стороной. Для них эта война была искусственной и навязанной игрой, конфликтом, суть которого они не могли понять. Продолжая жить вместе в дружбе и согласии, их связывали одна и та же земля, схожие традиции и богатая культура, которая была почти зеркальным отражением друг друга. Два озорных этнических азербайджанцев бежали за нами вокруг деревни и проказничали. В остальном, Тсопи показался нам удивительно тихим и спокойным.

Тсопи, Грузия

Озорные азербайджацы, Тсопи,Грузия

Узнав, что один из нас из Азербайджана, Оля, 62-летняя армянка, пригласила нас домой выпить армянское кофе. Несмотря на бедность и тяжелые времена в которой пребывала семья, нас встретили со всеми домашними вкусностями и сладостями, включая ореховое варенье собственного приготовления. Соседка Оли, наполовину гречанка и наполовину армянка по имени Мария поделилась волшебным рецептом. Считающийся азербайджанцами и армянаме исключительно приобретением соответсвенно азербайджанской и армянской кухни, ореховое варенье на самом деле является региональным достоянием, что и неудивительно, ведь обе культуры взаимодействовали и влияли друг на друга.

В то время как мы смаковали все эти вкусности, Оля не присоединилась к нам. Она не могла. Оля страдает от диабета и ее скудная пенсия недостаточна, чтобы купить лекарства. Она по-прежнему надеется, что правительство Грузии когда-нибудь обратить свое внимание на таких, как она.

Внук Оли - Гор, Тсопи, Грузия

Отсутствие надлежащей медицинской помощи не единственная проблема в деревне. То же самое касается образования. С момента распада СССР закрылись многие рабочие места и появилась проблема безработицы. Молодые люди вынуждены искать работу за границей. В зависимости от этнической принадлежности они уезжают на заработки в Армению, Азербайджан и Россию. Как и в других странах Кавказского региона, девушки обычно выходят замуж в раннем возрасте и большинство из них не задумываются о карьере из-за правил патриархального общества. Однако Динар, 15-летняя этническая азербайджанка, отличается от большинства.

Она - смышленный подросток, мечтающий поступить в университет и изучать журналистику. У Динар много армянских друзей в местной школе. Армяне и азербайджанцы учатся в отдельных классах на родном языке, однако знание грузинского языка остается проблемной. В Марнеули высшее образование по некоторым специальностям доступно на азербайджанском языке, а университеты в Тбилиси фактически остаются закрытыми для тех, кто не владеет государственным языком. Школа Тсопи находится в очень обветшалом здании и остро нуждается в ремонте.

Динар, Тсопи, Грузия

Нашей следующей и последней остановкой была Ходжорни. Эта деревня как бы обратное отражение Тсопи .Здесь живут 350 семейств и подавляющее большинство составляют армяне, с небольшим числом этнических азербайджанцев живущих среди них. Двое из них сидят на скамейке у подхода к деревни, а другой азербайджанец стоит прислонившись зеленой лачуге. Все трое говорят по-армянски и по-азербайджански, а пожилая азербайджанка выходит из своего дома, чтобы угостить гостей деревни, то есть нас, свежеиспеченным домашним хлебом. Около 20-и метров от нас группа молодых людей праздно сидят на скамейках, а другие убивают время, играя в карты. Они приветствуют нас на армянском языке, хотя по крайней мере двое из них - этнические азербайджанцы, а один парень - наполовину грек.

Так же, как и в Тсопи, безработица сильно усугибила жизнь деревни.”Работа?” один отвечает в шутку. “Это то, чем мы занимаемся тут,” говорит он, указывая на карты и объясняя, что Россия не решение, чтобы найти временную работу, как и в самой Армении, потому что у всех жителей деревни грузинские паспорта.

Ходжорни, Грузия

Азербайджанец, Ходжорни, Грузия

Армяне, Ходжорни, Грузия

Азербайджанцы, Ходжорни, Грузия

Армяне, Ходжорни, Грузия

В отличие от Тсопи, однако, здесь на улице нет ни одной женщины. Один армянин говорит, что это вполне естественно, так как женщины должны проводить, если не всю, то большую часть своего времени дома ухаживая за детьми или убираясь по дому. “А чем еще им остается заняться?” задает он риторический вопрос. На соседней улице другая этническая азербайджанка приглашает нас домой. У 66-летней Назханым самые теплые воспоминания о юношеских годах проведенных ею в доме армянской семьи, которая работала вместе с ее родителями.

Позже, когда у Назханым родился сын, она доверила обрезание сына только армянскому врачу. В этом году армянские друзья присоединились к ней, чтобы отпраздновать Новруз. А на Пасху они испекли для нее Пасхальный хлеб. “Почему мы должны быть врагами по прихоти каких-то политиков?”, спрашивает она. “Вы не можете отделить ноготь от пальца не кровоточа и причинив себе сильную боль. Мы не можем быть друг без друга. Такими мы были, такими мы будем и всегда “.

Назханым, Ходжорни, Грузия

Текст Читатель из Баку, фото ©Онник Крикориан 2011

Дополнительные блогпосты, фотографии и статьи на сайте проекта http://www.oneworld.am/diversity/

Армянка, Тсопи, Грузия

Anyone who works with the conflicts of the Caucasus learns to live with contradiction. If you watch state media in Armenia or Azerbaijan or hear some politicians speak, you could believe that these two nations are implacable enemies on the verge of war. One Azerbaijani friend told me that nowadays whenever he hears the word “fascist” he expects to hear the word “Armenian” attached to it. In many ways the modern identities of independent Armenia and Azerbaijan and of the small statelet of Nagorny Karabakh are defined by rejection and hatred of the other.

Yet as soon as you probe deeper strange things start to happen and this picture begins to blur. A long conversation with an Azerbaijani about how terrible the Armenians are ends with the admission that his grandmother was actually…Armenian. A Karabakh Armenian talks about the crimes of the Azerbaijanis and then casually lets slip that he had Azeri friends at school and still remembers a lot of the language.

Move outside the conflict zone and these hidden signs of compatibility come out into the open. In the territory of Georgia, Armenian and Azeri villagers live side by side. There is trade and even inter-marriage. Armenians and Azerbaijanis often prefer to do business with each other than with Georgians.

We hear far too little of what I call this “third narrative” of the Armenian-Azerbaijani conflict, a narrative of peace. It spins the idea that the two peoples are capable of getting along fine, have lived together in the past and, if politicians are able to overcome differences on the Karabakh conflict, can live together in the future. International mediators are too timid to speak this narrative or feel that it is not their business. The media in both countries suppresses it.

This is why I congratulate Onnik Krikorian for the work he has done over the past few years, both in print and in images, and which is published here. He has given a voice to these alternative points of view and given a vivid picture of the different and much more positive Armenian-Azerbaijani reality that still exists in ordinary people and in Georgia.

Look at these pictures and descriptions of villages such as Tekali and you see that the problem there is not ethnic incompatibility or historical injustice, but poverty — poverty that will have a much better chance of being fixed if the Karabakh conflict can be overcome and money can be diverted from buying expensive weapons. It is a totally different and refreshing approach and he has done it pretty much by himself.

Send this collection to anyone who thinks they understand the Armenian-Azerbaijani conflict and be pleasantly surprised by their reaction.

Thomas de Waal is a senior associate in the Russia and Eurasia Program at the Carnegie Endowment. he is also the author of Black Garden: Armenia and Azerbaijan through Peace and War.

Visit the project site at http://www.oneworld.am/diversity/.

“Why should we be enemies at the whim of some politician? You cannot separate a nail from your finger without bleeding and causing yourself severe pain. We cannot do without the other. This is how we were and how we will always be.”

—— Nazkhanim, Khodjourni, Georgia

A rainy Easter Monday morning in Tbilisi, Georgia, and the weather had already managed to disrupt my sightseeing plans as I instead concentrated on jumping over the puddles. But, coming from a predominantly Moslem country, I could not help but satisfy my curiosity once again when I found myself in front of an Armenian Church. A dim and almost medieval building, a priest stood in a black robe while mainly women whispered prayers as candles burned intensely before them. Instinctively following the crowd, I lit a candle too, ushering in a whole new experience among people who reminded me of Azeris simply practicing another religion.

A few days later, however, another journey was to offer additional insight into coexistence among the two largest ethnic minorities in Georgia. Heading to Marneuli, mainly inhabited by ethnic Azeris with an Armenian minority, I had already heard much about this hybrid town from others contributing to this project and was eager to witness this symbiosis in reality. A boy named Luka with the face of an angel was sitting next to us, identifying sights through the window in Georgian and Azerbaijani. Born to a Georgian father and Azeri mother, Luka was travelling to Marneuli, hometown of his maternal family. That was already a good sign.

Arriving in Marneuli, it felt like Azerbaijan. The faces, colors, sounds and smells from the local market were all so similar albeit with some significant differences not to be found back home. An Azeri man was playing Azeri music from a stall which also sold Armenian CDs while an Armenian woman spoke to a customer in Azerbaijani albeit with a slight, pleasant accent. Ruzanna, a 60-year-old ethnic Armenian had been working in this market for 30 years, selling spices and dry fruits used in Azerbaijani cuisine. Having lived through so many days of Armenian-Azeri coexistence, questions about this situation were met with puzzlement and confusion.

For her, the fact that Armenians and Azeris lived and worked together was not extraordinary. “There are a handful of villages here where this harmony exists,” she said smiling.

Unlike Ruzanna, however, the majority of sellers at the market were Azeri, as you might expect in a town where they form the majority, and many eagerly posed for the camera.

Azeri market traders, Marneuli, Georgia

 

Our main destination, though, was to visit two Armenian-Azeri co-inhabited villages, and first up was Tsopi, a rural settlement where ethnic Azeris form the overwhelming majority, but live side by side with ethnic Armenians. For them the war [over Nagorno Karabakh] never really happened. It was an artificial, imposed game and a conflict they could not grasp. Continuing to live together on friendly terms, they shared the same land, similar traditions and a rich culture that was almost a mirror reflection of the other. Aside from two mischievous ethnic Azeri boys who followed us around the village, Tsopi was remarkably relaxed and calm.

On learning that one of us was from Azerbaijan, Olya, a 62-year-old ethnic Armenian, invited us in for coffee. Despite the poverty and hardship the family was going though, delicious homemade sweets including walnut jam was laid out on the table. Her neighbor, a half-Greek half-Armenian woman named Maria shared the magic recipe. Considered to be the sole preserve of Azerbaijani cuisine, and likely considered the same way in Armenia, the walnut jam was instead a regional specialty as you might expect given the way both cultures overlap or have influenced each other.

Olya, however, did not join in. She couldn’t. Suffering from diabetes, her meager pension is not sufficient to purchase her medication. She continues to hope that the Georgian government will one day turn its attention to people like her.

The lack of adequate health care is not the only problem in the village. The same is true for education and there have been no employment opportunities since the closure of the local quarry when the former Soviet Union collapsed. Depending on their ethnicity, young men have to instead leave to work abroad in neighboring countries such as Armenia, Azerbaijan or Russia. Like elsewhere in the region, girls generally marry at an early age and most do not bother to pursue a career in what remains a patriarchal society. Dinar, a 15-year-old ethnic Azeri, however, was different.

A bright teen hoping to study journalism at university, Dinar also has many Armenian friends at the local school. Armenians and Azeris are taught in separate classes in their own languages, though, and Georgian proficiency remains a problem. Higher education in some subjects is available in Azerbaijani in Marneuli, but universities in Tbilisi effectively remain off-limits as a result. Meanwhile, the school in Tsopi is seriously dilapidated and in desperate need of repair.

Next stop is Khodjourni, a village the reverse of Tsopi. Here the overwhelming majority of the 350 homes are ethnic Armenian with a small number of ethnic Azeris living among them. Two of them sit on a bench on the approach to town while another reclines against a green shack. All three speak Armenian as well as Azerbaijani and an elderly Azeri woman appears from her house to offer her village’s foreign guests freshly baked bread. About 20 meters away, a group of young men sit idly on benches, while others kill time by playing cards. They greet us in Armenian although at least two are ethnic Azeris and another half-Greek.

Again, like Tsopi, unemployment has blighted the village. “Work?” one responds jokingly. “That’s what we’re doing sitting here,” he says, explaining that Russia is not an option for finding temporary work as it is in Armenia proper because everyone has Georgian passports.

Unlike Tsopi, however, there are no women outdoors. One Armenian says that the situation is natural given that in his opinion women should spend most, if not all, of their time at home looking after children or doing the housework. What else would they be interested in, he rhetorically asked. Nevertheless, on a nearby street another ethnic Azeri woman invites us in. Nazkhanim, 66 years old, has fond memories of her teenage years spent at the house of an Armenian family who worked with her parents.

In later life, an Armenian doctor was the only one trusted enough to circumcise her son while this year Armenian friends joined her for the Novruz celebrations while they in turn brought special holiday bread to her for Easter. “Why should we be enemies at the whim of some politician?” she asked. “You cannot separate a nail from your finger without bleeding and causing yourself severe pain. We cannot do without the other. This is how we were and how we will always be.”

Text by Reader in Baku. Photos © Onnik Krikorian 2011

For more blog posts, photographs and articles visit the project site at http://www.oneworld.am/diversity/

A recent survey by the Caucasus Resource Research Centers (CRRC), for example, found that 97 percent of Azerbaijanis were against friendship with Armenians. Here, 70 percent of Armenians were against friendship with Azerbaijanis. Now, having asked a friend from Azerbaijan to translate the article for me, I’m not entirely sure what this article was hoping to achieve. For the most part it is actually quite neutral, in fact.

However, as I’m told the media outlet appears to be pro-governmental and those Azerbaijanis mentioned are alternative and marginalized journalists, bloggers and activists, it could actually be a subtle attempt to cast a shadow on their names when having links with the ‘enemy’ is the modus operandi to attack critical voices in both countries. It is also not the first time that ‘warnings’ about Azerbaijanis making contact with Armenians via Facebook have appeared.

Of course, if that is the case, hopefully the intention will backfire and instead show again that communication and connection online is possible. For now, though, the reaction from friends in Azerbaijan seems to suggest that the purpose of the article is intended to ‘expose’ those with Armenian connections. Regardless, thanks to Leyla Najafli for her translation below. One of the best tweeps I know on Twitter, she can be followed at @leylanajafli.

In fact, I owe her a beer or two when next we meet…

Famous Azeris with Armenian friends on Facebook

There are plenty.

It is no secret that a number of social networks, in particular “Facebook”, act as the force behind the processes taking place in the world today. “Facebook”, which has turned into an everyday necessity for millions, knows no borders in certain aspects. To the degree that representatives of two enemy nations and countries become friends on the site, in spite of everything.

Qaynar.info has tried to find famous Azeris with Armenian friends on Facebook. Though many of them make their friends list private, after a brief investigation it has become clear that tens of well-known Azeris are virtual friends with famous Armenian users.

For example Mamikon Hovsepyan – head of Armenian organization “PINK ARMENIA” – has vice-chairman of APFP Razi Nurullayev, blogger Adnan Hajizada, famous lawyer Intigam Aliyev and director of Women’s Crisis Center Metanet Azizova in his friends list.

Among the Azeris on famous Armenian director Georgi Vanyan’s friends list are deputy and famous political scientist Rasim Musabeyov, famous TV presenter Ilhamiyya Rzayeva, RFE/RL Azerbaijani service’s famous presenter Khadija Ismayil, director of “Qanun” (“Law”) publishing house Shahbaz Khuduoghlu, head of Humanitarian Research Center Avaz Hasanov, vice-chairman of APFP Razi Nurullayev, head of Dalgha Youth Movement Orkhan Nabiyev and others.

Famous columnist Seymur Bayjan has plenty of Armenian friends, but the profile of Armenia’s opposition leader Levon Ter Petrosyan stands out among them.

Our investigation has shown that out of the well-known Azeris, the one with most Armenian friends on Facebook is legal advocate and head of Humanitarian Research Center Avaz Hasanov. Among his Armenian friends are Annie Frida Martirosyan who works at Internews Network; Aghasi Yenokyan of RFE/RL Armenian service, Andranik Ozanian, and tens of other Armenians.

The original article in Azerbaijani is here.

Онник Крикориан

Проект армянского театрального режиссёра и актёра побудил его как борца за мир открыть центр мира в Текало, небольшой деревне в Грузии в нескольких километрах от границы с Арменией и Азербайджаном. “Общение не предательство, а естественная потребность человека.”

В этом году будет отмечаться 17-летие с момента подписания в 1994-ом году соглашения о прекращении огня, который приостановил войну между Арменией и Азербайджаном по поводу спорной территории Нагорного Карабаха. С тех пор попытки найти прочное мирное разрешение конфликта, унесшего около 25,000 жизней и заставившего миллионы людей покинуть свои дома, не увенчались успехом. Действительно, с учётом менее примирительных выступлений президентов Армении и Азербайджана на Саммите ОБСЕ в Казахстане в конце прошлого года, а также военных расходов Баку, достигших уровня 3,1 млрд. долларов США в 2011 году, аналитики и международные наблюдатели в настоящее время всё больше говорят о необходимости предотвращения, нежели урегулирования конфликта.

Последним сигнальным звонком оказался Доклад Международной Кризисной Группы (МКГ) по Нагорно-Карабахскому Конфликту, обнародаванный 8 февраля.

“Гонка вооружений, эскалация фронтовых столкновений, язвительная риторика и виртуальный прорыв в мирных переговорах повышает вероятность войны между Арменией и Азербайджаном по поводу Нагорного Карабаха”, говорится в докладе.“[…]Наращивание военного потенциала с обеих сторон сделает новый вооруженный конфликт на Южном Кавказе ещё более смертоносным, чем в 1992-1994 гг., который закончился шатким перемирием. В региональные альянсы могут втянуться Россия, Турция и Иран. […] Чтобы избежать опасный обратный процесс, противоборствующие стороны должны подписать документ об основных принципах урегулирования конфликта мирным путём и предпринять меры по укреплению доверия для снижения напряженности и предотвращения новых боевых действий”.

Естественно, реакция на доклад со стороны Еревана и Баку по меньшей мере не была благоприятной. Обе стороны обвиняли МКГ в предвзятом отношении в пользу другой стороны. Местные журналисты и даже представители гражданского общества были среди тех, кто также раскритиковал доклад, в то время как они по крайней мере должны были отметить, что доклад объективно отражает растущие опасения и что вероятность новой войны на Южном Кавказе очевидна. Однако другие, разочарованные отсутствием какого-либо реального прогресса с перемирия 1994-го года, не были удивлены. Одним из них был Георгий Ванян, 47-летний армянский театральный режиссёр и актёр, нынешний активист мира, который стоит за Южнокавказской интеграцией: Альтернативный Старт.

“Многие, участвующие в миротворческих инициативах не заинтересованы в разрешении конфликта, так как у них есть определенные “виды”, говорит он. “Средства массовой информации часть того тоже.”

Георгий Ванян -”предатель”

Ваняну не чужды такие высказывания в свой адрес. В конце 2007-го года, например, его организация провела Дни Азербайджана в одной из ереванских школ. Финансируемая Посольством Великобритании, эта инициатива была беспрецедентным шагом в стране, находящейся в горьком тупике в отношениях с отчужденным соседом. Мероприятие было мгновенно подорвано небольшой группой блоггеров-националистов. “Проведение таких мероприятий для Ваняна является способом заработать деньги”, утверждал один из сторонников правительства. Особенно известный своей кампанией против Азербайджана, Грузии и Турции, а также женских групп в Армении, критик пошел ещё дальше. “Ваняноподобные элементы должны быть выведены из оборота”.

Подобные комментарии, в том числе менее завуалированные угрозы против жизни Ваняна, не являются новизной и даже были недавно озвучаны в ноябре прошлого года во время попытки Ваняна провести фестиваль неполитических азербайджанских фильмов в Ереване. Проведение мероприятия было отложено после распространения ненавистных сообщений на Facebook, и владельцы помещений, где должны были показываться фильмы, оказавшись под давлением, вынуждены были отказаться. Местные средства массовой информации также являлись частью кампании, эффективно оклеймив Ваняна как “предателя”. Даже факт, что он регулярно даёт интервью азербайджанским СМИ был использован против него, хотя он не единственный армянский активист гражданского общества, общающийся с журналистами по ту сторону прекращения огня. Тем не менее, он единственный, против кого осуществляют травлю.

Действительно, в 2010-ом году Посольство Великобритании финансировало три проекта на сумму более $200,000 для каждого. Ванян не был среди получателей гранта.

Что делает Ваняна непохожим на других, пожалуй, является то, что вместо того, чтобы довольствоваться проведением своих мероприятий на курортах или пятизвездочных отелях на территории нейтральных стран, как Грузия, Ванян ставит целью проникнуть в широкие слои населения. “Подход держать всё под закрытым ключём чреват очень серьёзными последствиями”, объясняет он. “Армяне и азербайджанцы являются человеческими существами в первую очередь и естественным образом стремяться к миру. Наша задача состоит в том, чтобы сделать это простое желание публичным и инициировать открытую дискуссия. Вместо того, чтобы организовывать семинары, мы общаемся с людьми на рынках или в местных культурных центрах. Вот почему мы надеемся, что мероприятия, как наш фильм фестиваль, будет содействовать дискуссиям в обществе.”

Центр мира в Текало, Грузия

Его последний проект, осуществляемый при поддержке небольшой группы других активистов гражданского общества, деятелей культуры и журналистов из Азербайджана и Грузии, сосредоточен в Текали, небольшой деревне Грузии, и, возможно, является самым интересным. Она расположена всего в 29 км от границы между Грузией и Арменией, и в 10 км от границы с Азербайджаном и здесь проживают этнические азербайджанцы, самое многочисленное меньшинство в Грузии. Этнические армяне проживают в близлежащих населённых азербайджанцами деревнях и городах. Однако, существует только одна проблема. Население в Текало, в соседней деревне Качаган, а также в регионе Марнеули в целом, живёт на грани нищеты и здесь отсутствует необходимая инфраструктуря для реализации таких инициатив.

Ванян быстро отдаёт отпор такой критике, утверждая, что именно по этой причине такой проект является важным. Проект выгоден не только для местных этнических азербайджанцев, живущих в Грузии, но и в совместно населённых селах этнических армян и грузин. Такие примеры мирного сосуществования на Южном Кавказе редко, если когда-либо, упоминаются или вообще поощряются. Кроме того, в Текало ехать не только обходится быстро и дешево, и здесь ловятся сигналы мобильных операторов из всех трёх стран Южного Кавказа. Самое важное, проект мог бы также решить проблему безработицы. Неудивительно, что местные [этнические азербайджанцы] власти, положительно отозвались к идее проекта. Сегодня у этнических азербайджанцев и армян в этой местности нет другого выбора, кроме как искать работу в Азербайджане и России.

“Создание миротворческого центра в Текало будет первым шагом для создания свободной зоны общения для граждан трёх стран”, говорилось в пресс-релизе. “Это предложение основано на нашей твердой уверенности, что армяно-азербайджанский диалог может произойти только в условиях возрождения Южнокавказского региона, регионального мышления, региональной интеграции и безопасности. Грузия является частью этого региона, его центральным игроком”, продолжал он, призывая также другие организации гражданского общества переместить свою трансграничную деятельность в Текали. В рамках проекта местная инфраструктура, включая школы, культурные центры и дороги, будут отремонтированы.

Ванян также утверждает, что в интересах борьбы с предвзятостью в средствах массовой информации, Текало может также использоваться в качестве базы для радиостанции, которая может вещаться в регионы во всех трёх странах. Хотя новая и социальная медиа также открывает возможности для трансграничного обмена информацией, использование Интернета в регионе остаётся на низком уровне и дорогостоящим, и следовательно недоступным для многих сельских общин. Кроме того, такая идея “зоны мира” была реализована в других конфликтных регионах мира и поощрялась на международных конференциях, в том числе на симпозиуме студентов из Армении, Азербайджана и Грузии, состоявшегося в Университете Джорджа Мейсона в Вашингтоне (округ Колумбия) в феврале 2009-го года.

Для грузинского правительства такой проект мог бы также внести значительный вклад в развитие региона и содействовать государственной политике, направленной на интеграцию национальных меньшинств. Имея это в виду, Ванян говорит, что он уже создал НПО под названием Ассоциация Текали с участием коллег из Азербайджана и Грузии, а также при поддержке некоторых других активистов и организаций в регионе. В качестве центрального игрока на Кавказе, проект надеется поощрить Грузию занять более активную роль в попытках решения армяно-азербайджанского конфликта. Последуют ли многие другие организации этому примеру? Неизвестно.Однако первое мероприятие, которое состоится в Текали в рамках проекта, уже запланировано на начало следующего месяца. Вовлечение участников из Азербайджана и Грузии скорее всего приведет к ещё большей критике Ваняна, и особенно внутри Армении, но он остается неустрашимым.

“Общение не предательство”, сказал он азербайджанской газете в 2009 году. “Это естественная потребность человека.”

—
Фото: Армения и Азербайджан из Текали, Грузия © Онник Крикориан 2011

Нигяр Гаджизаде

Но опять же, существует много людей, которые не задумываются над этими вещами. Люди, которые ничего не делают, кроме как глотают ненависть, извергают её и выплёвывают. Мало кто пытается сопереживать, и, кажется, то, чем ты являешься всегда перевешивает ту доброту, которая заложена в людях. Возможно, это даже было бы в порядке вещей, если мы таким образом становились лучше. Но это не так. Так что думаю, можно начать с простого и высказать всё. Потом уж можем вдаваться в подробности.

Вот что. Я хочу Мира.

Я не хочу быть из той страны, которая постоянно оккупирована, постоянно скорбит и имеет много несчастных беженцев с навсегда искалеченными судьбами. Я не хочу быть из той страны, которая постоянно думает о войне. Я не хочу быть из той страны, где все новости сконцентрированы вокруг врага и на том, что он делает и говорит. Я не хочу быть из той страны, где всё, что описывает людей, живущих в соседней стране, несет негативный смысл независимо от того, о чём идёт речь. Я хочу, чтобы Азербайджан освободил себя от послевоенного отождествления Армении как врага.

На очень личном уровне я борюсь с инстинктом, к которому я научилась и от которого я хочу разучиться. Мне хочется перестать беспокоиться о том, что каждый раз мне приходится балансировать свои высказывания и мнения, когда критикую свою страну в контексте конфликта и её последствий. Мне и не надо приписывать каждую совершенную на одной стороне ошибку, недостаток или злодеяние по ту сторону конфликта. Смотрите, я ведь хочу так мало. Я хочу, чтобы меня поняли. Я хочу донести всего лишь простую истину - что не может быть невиновного в войне, что не бывает только черно-белого конфликта.

Я знаю, многие скажут мне “можешь уйти, отдалиться и физически, и душой”. Но дело в том, что я не хочу уходить и я не должна отдаляться. Я люблю свою страну, я люблю её звуки, запахи, я люблю её дух в любых её проявлениях. Я люблю свой народ. Я хочу, чтобы моя страна воспряла духом.

Я никогда не ходила в школу в стране, где я была в большинстве, и так получилось, что меня научили – разрушения, вызванные национализмом затмевает все его творения. Но я превратилась в какую-то Кавказскую националистку. Я хотела бы посетить Армению. Я хотела бы остановиться на берегу озера Севан, как когда-то делала моя семья на поездках. Я хотела бы побольше встречаться с армянами, и я почти не сомневаюсь, что они мне понравятся. По опыту знаю, что несмотря на две разные языки и религии, мы и они так похожи.

Возможно, стараясь жить вместе, пройдя через всё хорошее и плохое делает человека таким. Я очень хочу, чтобы мы раз и навсегда отказались от бесчеловечной и жестокой идеи, что не можем жить вместе.

Что скажут мои родители, когда прочитают это? Что подумает мой дядя? Как отреагирует моя двоюродная сестра, набрав моё имя на Google и найдя эту запись? Как отнесутся к этому другие азербайджанцы? Мне кажется, они подумают про себя, между строк, о том же, к чему я пришла ещё тогда: мир чудесен. Кто же не хочет мира? А как же справедливость? Наши земли? Наши законные притязания? Почему именно мы должны быть теми, кто выступает за мир?

Сложные вопросы. Невозможно их пройти стороной. Они не исчезают просто потому, что вы не хотите иметь дело с ними. И попытка ответить на эти вопросы встречается с тяжелым грузом прошлого, с которым обе стороны не в силах справиться. Когда пытаетесь ответить на эти вопросы и если вы как-то мыслите, как я, вам приходится думать о том, что есть справедливость, как функционирует память, из чего сделана история, как устроены люди и как их переустроить.

У меня нет точных ответов, но я закончу эту запись на одной мысли. Знаю, что армяне также задумываются о том, что и мы. Они тоже думают о мире, справедливости, своих землях и законных притязаниях. Верите или нет, они думают, что они правы. Дико кажется, разве нет? Конечно же, нет. Мы тоже не дикари. Такое простое, но всё же трудноуловимое понятие. Но я верю, что в этом понятие заключается ключ, с помощью которого можно вырваться из безоконной темницы, в которой мы заперли себя.

Знаю, армяне хотят того же, что и я. Я также знаю, что у нас нет другого выбора, кроме как нахождения золотой середины. Необязательно в точь-точь встретиться на полпути. Надо просто начать идти навстречу друг к другу. Мы должны сделать это для себя, для нашего наследия, для нашего общего достоинства.

-
Блог Нигяр Гаджизаде: Fuck Yeah, the Caucasus!

Эта запись является добровольным участием в первой независимой гражданской инициативе по поощрению и содействию онлайн общения и обсуждения между альтернативными голосами в Армении и Азербайджане. Сайт проекта здесь http://www.oneworld.am/diversity/.

By Nigar Hacizade

“Write the first thing that comes into your head & send it off immediately before another thought occupies you. That’s all I ask.” This is the task Onnik gave me roughly 45 minutes ago, because I have started too many pieces on the topic of Armenia and Azerbaijan that I haven’t been able to finish, and I am starting to piss him off. I haven’t been able to finish because there are nuances and complexities; there are so many points of view to empathize with; there is the weight of being from one side of the conflict; and in my case, there is the even heavier weight of needing to say the right things.

But then again, there are so many people out there that don’t care about these things. People who do nothing but swallow hate, regurgitate it and spit it out. There is such little attempt at empathizing, and the weight of identity always seems to overpower whatever good will people have. And this might even be okay if it did any one of us any good, but it doesn’t. So I think it might be ok to start out with the basics and have them be said. Get them out there. We can go into the details later.

Here it is: I want peace.

I don’t want to be from a country that is permanently occupied, that is permanently grieving, that has miserable refugees with forever ruined lives. Neither do I want to be from a country that is constantly considering aggression. I don’t want to be from a country where the news accumulates around the enemy, what the enemy does, what the enemy says. I don’t want to be from a country where the word describing the people living next door carries a negative meaning no matter what the topic is. I would like Azerbaijan to free itself from its post-war identification based on Armenia as the enemy.

On a very personal level, I am battling a learned instinct that I would like to unlearn: I would like to not constantly worry about balancing my opinions and statements everytime I criticize my own country in the context of this conflict and its consequences. I shouldn’t have to match up every mistake, deficiency or atrocity on this side with one on the other side. See, I want little things understood, things that are so straight-forward to me. Such as there being no innocence in war, such as there being no black and white conflict.

I know many people would tell me I am welcome to “leave”, physically or mentally. Trouble is I don’t want to leave and I shouldn’t have to. I love my country; I love its sounds, smells and I love its spirit, in the countless ways that I imagine it. I love its people. I want the things that I want because I want the spirit of my country uplifted.

I have never been to school in a country where I was in the majority, and it so happened that I have been taught that the destruction brought by nationalism overshadows its creations. But I have made myself into some kind of a Caucasus-nationalist. I would like to visit Armenia. I would like to stop by Lake Sevan like my family once did on a road trip. I would like to meet more Armenians, because I have little doubt I will like them as well. I know this because from experience, despite two peoples speaking different languages and practicing different religions, there are none as alike as us.

Perhaps managing to live together, through good and great and bad and worse days for a thousand years does that to you. I would like us to forcefully reject the inhumane, cruel idea that we can’t live together.

What will my parents say when they read this? What will my uncle say? What will my cousin think of me if she googles my name and finds this? What will other Azeris think? I suspect they will think something along these lines, something that I have found myself thinking in the past: Peace is great. Who doesn’t want peace? But what about justice? What about our lands? What about our legitimate grievances? Why should we be the ones advocating for peace?

Well, these are the hard questions. They can’t be ignored; they don’t disappear just because you don’t want to deal with them. And the attempt at answering them comes with a heavier load of history than most people on either side can handle. If you are like me, when you try to answer these questions, you will have to think about what justice means, how memory works, how history is made, how humans are wired, and if they can be rewired.

I have no concrete answers, certainly not for this piece, but I will end with one thought. I know Armenians think about these questions just like we think about them. They think about peace, justice, their lands, and their legitimate grievances. Believe it or not, they think that they are in the right; isn’t that crazy? Well, it’s not. Neither are we crazy. It’s such a basic idea, yet such a hard nut to crack. But I believe it’s the key to get out of this windowless cell we have locked ourselves in.

I know there are Armenians who want the things that I want, and I know that we have no other choice but to find ourselves a middle ground. We don’t have to meet each other exactly in the middle; we just have to start walking towards each other. We have to do it for ourselves, for our legacy, for our collective dignity.

—

Nigar Hacizade blogs at Fuck Yeah, the Caucasus!

This post was a voluntary contribution to the first independent grassroots initiative aiming to encourage and facilitate online communication and discussion between alternative voices in Armenia and Azerbaijan. The project site is at http://www.oneworld.am/diversity/.

“If you received my SMS, it can mean one of two things. Either peace between our countries is really possible, or I’m now on the KGB’s list.”

By Marianna Karapetyan

I admit that I don’t remember much about the war or the incidents in Sumgait and Baku, but one memory still remains clear. We were at the house of my grandparents in a small village in Armenia with my numerous cousins playing in the yard. And I can remember drawing huge posters with red letters while screaming anti-Turkish slogans very passionately. In those years before moving to Moscow, while I never had any particular interest in what really happened with Azerbaijan, I knew that I hated them with all my heart. This completely blind hatred was injected into my blood and it came with my genes. It was an undeniable and unquestionable truth collected in one single negative emotion that defined who I was.

“Are you Marianna? The new Armenian girl?” a girl was later to ask me in class in Moscow, smiling and introducing herself as Leyla from Baku. She was in my art history class and actually the first person in months who tried to get to know me. “She can’t be Azeri, she is so nice,” was my first thought. “They should be like monsters with bloody hands and crazy eyes,” was my second, although it would have been odd to find such students in a university. It was also this moment that was the only time in all our years of friendship that I doubted her because of nationality. In fact, I am so happy because I met her. In reality, she turned out to be an adorable charming person, with an enormous range of talents, and such a huge amount of love which she shares with everyone around her.

Of course, we made an agreement promising never to discuss the situation between our countries because we knew that, as we’d been told different things, the discussion would never be constructive and only just harm our friendship. This was perfectly convenient for me because, unlike Leyla, I knew next to nothing and I wouldn’t really be able to argue. But realizing this, I was always amazed that she came to meet me first, despite all that true or false information she had been told about Armenia back home. Over time, I started researching the conflict and asking around to fill in the gaps of my knowledge and to understand what had happened. But, as I was learning and discovering more, I never felt my feelings towards Leyla changing. Instead, we became even closer as friends.

Not only that, but I also learned that during the incidents in Baku, her family helped many Armenians in different ways. They traded their apartment in Moscow for one owned by Armenians in Baku, and even though the Moscow one was way more valuable, so that they could move. Her grandma’s passport was also used to transfer around 50 Armenian women across the border and her neighbor continues to help people sneak through customs in Georgia to see their abandoned homes. In fact, there are many more such stories which I would never have allowed myself to believe before.

And Leyla herself has saved me twice during my university years. I was absolutely spoiled by my family and friends back in Yerevan, but in Moscow faced the reality of being ignored by people around me. This was actually the toughest time in my life, but Leyla was the first person to see who I was, instead of thinking of me as “just another immigrant from Caucasus.” Her friendship gave me the confidence to live my life, meet people and make new friends. She was the one who introduced me to other Armenians at school, and the one to teach me to understand my privileges as being “different.” On another occasion she helped me with my studies.

When all of my other friends were out enjoying themselves, it was Leyla who spent several sleepless nights helping me with my presentation. Without her, I would have failed.

Marianna (right) and Leyla (center) at the Moscow Jazz Festival

During the past few years so many things have happened between us that I could only imagine how unacceptable they might seem for many people back in Yerevan or Baku. Not mentioning casual things, such as my parents calling her “daughter” or her introducing me to Armenians living in Yerevan, there are tons of amazing stories. There’s helping me out with a visa invitation, us both singing Armenian songs in the middle of Istanbul, or Leyla knowing words in Armenian such as “herustatsmporik” (teletubby) or phrases from Armenian cartoons such as “mer mah@ ekele” (Mkneri Zhoghov).

So, I’m not trying to send out a sophisticated message through this post, end it dramatically, or even comment on my thoughts and hopes on the political situation between us. All I am trying to say is that these kinds of relationships are reality, they matter, and they do bring about change. That might be small, but it is meaningful and positive compared to being a person full of hate inside who posts ugly comments on the Internet or raises a child with the same negative emotions so they become a sick and incomplete person for the rest of their life.

—
This post was a voluntary contribution to the first independent grassroots initiative aiming to encourage and facilitate online communication and discussion between alternative voices in Armenia and Azerbaijan. The project site is at http://www.oneworld.am/diversity/.

“Если вы получили мой SMS, это может означать одно из двух: либо мир между нашими странами на самом деле возможнен, либо теперь я в списке КГБ.”

Марианна Карапетйан

Признаюсь, что не помню многого о войне или событиях в Сумгаите и Баку, но память ещё жива. Мы были в доме моих бабушки и дедушки, находящийся в небольшой деревне в Армении, и играли с кузинами во дворе. Помню, как нарисовали огромный плакат с красными буквами, воскликивая с рвением антитурецкие лозунги. В те годы, ещё до переезда в Москву, меня никогда не интересовало, что в действительно произошло с Азербайджаном, но я знала, что ненавижу их всем сердцем. Это генетически заложенная слепая ненависть текла в моей крови. Это была неоспоримая и несомненная истина, сложённая в одну негативную эмоцию, которая определяла мою сущность.

“Вы Марианна? Новая девочка из Армении?”, улыбаясь спросила меня позже в классе в Москве одна девушка, представившись Лейлой из Баку. Она была со мной в одном и том же уроке по истории искусства и фактически первым человеком за всё то время, которая пыталась познакомиться со мной. Первая мысль, которая посещала меня было “она не может быть азербайджанкой, ведь она такая милая “. “Они должны быть чудовищами с кровавыми руками и сумасшедшими глазами”, было моей второй мыслью, хотя вряд ли можно было повстречать таких студентов в университете. То время было также один единственным разом в течение долгих лет нашей дружбы, когда я усомнилась в Лейле из-за её национальности. На самом деле, я счастлива, что встретила её. В действительности, она оказалась очаровательным, обаятельным человеком с неиссякаемым талантом и любовью, с которой он делилась со всеми вокруг неё.

Лейла и я заключили соглашение о том, что никогда не будем обсуждать вопросы в отношениях между нашими странами, потому знали, что такие разговоры не будут конструктивными и только навредят нашей дружбе, особенно тогда, когда нам с детсва говорили совершенно разные вещи друг о друге. Это было для меня прекрасной возможностью поскольку, в отличие от Лейлы, я почти ничего не знала о конфликте, и по этой причине не смогла бы отстаять свою позицию. Понимая это, я была поражена, что Лейла первой пришла мне навтсречу, несмотря на всю истинную или ложную информацию, что ей говорили об Армении у себя на родине. Со временем, я начала больше узнавать о конфликте и расспрашивать у людей, чтобы заполнить пробелы в моём знании и понять, что случилось. Но, в той мере как я больше узнавала и открывала о конфликте, мои чувства по отношению к Лейле никогда не менялись. Наоборот, мы становились ещё близкими друзьями.

Кроме того, я также узнала, что во время событий в Баку, ее семья помогла многим армянам. Они сменили свою квартиру в Москве на квартиру армянской семьи в Баку, чтобы те могли переехать в безопасное место (несомненно, можно догадаться, как дорого стоит квартира в Москве). Паспорт её бабушки был использован, чтобы помочь около 50 армянкам пересечь границу, а их сосед помогал людям проникнуть через таможню в Грузию, чтобы посетить свои брошенные дома. Есть множество таких историй, которым я никогда бы не не поверила раньше.

Именно Лейла спасала меня дважды в мои университетские годы. Я была совершенно избалована со стороны семьи и друзей там в Ереване, а в Москве столкнулась с реальностью бытия и равнодушием людей вокруг меня. Это было трудным моментом в моей жизни, но Лейла была первой, которая отнеслась ко мне как к человеку, а не как “просто ещё одной эмигрантке с Кавказа”. Ее дружба помогла мне довериться себе и жить своей жизнью, встречаться с людьми и заводить новых друзей. Она была той, кто познакомил меня с другими армянами в школе, и единственной, которая научила мне понять достоинства того, что я была “другой”. В иной раз она помогала мне с уроками.

Когда все мои друзья развлекались, именно Лейла провела несколько бессонных ночей помогая мне с моей презентацией. Без нее я бы провалилась.

Марианна (справа) и Лейла (в центре) в Московском Джаз Фестивале

В течение последних нескольких лет между Лейлой и мной произошло столько всего, что может показаться неприемлемым для многих, живущих в Ереване и Баку. Есть масса удивительных историй, ничиная с того, как мои родители называли Лейлу “дочкой”, как она знакомила меня с армянами из Еревана, как помогала мне с визой, как мы пели армянские песни в центре Стамбула и как Лейла выговаривала фразы и словечки вроде “herustatsmporik” (телепузик) из армянских мультфильмов, таких как “Мер мах@ екеле” (Мкнери Жогнов).

Я вовсе не пытаюсь передать заумное сообщение через эту запись, закончить её на драматической ноте или даже выразить мысли и надежды на политическую ситуацию между нашими странами. Все, что я хочу сказать это то, что такие человеческие отношения реальны, они имеют большой смысл и привносят в жизнь перемены. Да, может это всего лишь малость. Но эта малость гораздо значительна и позитивна по сравнению с тем, который полный ненависти в душе оставляет уродливые комментарии в интернете или воспитывает ребёнка с теми же негативными эмоциями, превращая его в больного и неполноценного человека на всю его жизнь.

—

Эта запись является добровольным участием в первой независимой гражданской инициативе по поощрению и содействию онлайн общению и обсуждению между альтернативными голосами в Армении и Азербайджане. Сайт проекта здесь http://www.oneworld.am/diversity/.

[…] we could well see a big jump in citizen to citizen diplomacy across this next year, as universities and even high schools step up their efforts to integrate international awareness into their curriculum. We are seeing all sorts of interesting uses of Skype, iChat, and other online video platforms to connect students around the world in meaningful international experiences.

[…]

Will we become the best informed societies thanks to the information available, or the most polarized societies as we gravitate to the networks (media and social) that share our biases? […]

Berkman’s Ethan Zuckerman also shares similar concerns with regards to polarization, and as I pointed out recently, such problems could emerge in the area of Armenia and Azerbaijan cross-border communication and cooperation unless they are factored into a forward-thinking strategy. However, my main concern for now relates to the recent appearance of NGOs on the scene. Failing to innovate, they are now starting to replicate, often poorly, already established grassroots efforts in this area.

Ironically, of course, despite an initial reluctance and even refusal to adopt new tools, that might at least mark some kind of progress. Even then, however, it was only after my own long discussions with the British Embassy’s Conflict Pool which saw funding made available for such projects. Unfortunately, donors drove the move into such areas even if the understanding of how these new tools could be used had been absent, as one social media watcher, Micael Bogar, recently explained.

“A significant amount of civil society work within the South Caucasus reinforces status quo policies where governments profit from war and exacerbate cultural differences to their advantage,” says Micael Bogar, Projects Manager at the American University Center for Social Media. “Surprisingly, a notable portion of the non-profit sector plays a role in this corrupt practice. New media tools, with their powerful and cheap ability to communicate across borders, threaten [their] wasteful practices.”

[…]

”While there is an elite element within civil society with access, but no interest, there is an even larger pool of citizens within the South Caucasus who may have the desire to work towards peace but lack any real long term ability to use these tools towards that end,” she says.

But, even if some NGOs are starting to use those tools, they’re not being used particularly effectively. The recent adoption of Skype by one NGO in Yerevan for connecting Armenia, Azerbaijan and Nagorno Karabakh, for example, was a step in the right direction, but their use of social media to attract participants outside of their existing circle was non-existent, thus limiting the potential of the project at a time when proving to the wider public that communication is possible is more important than ever.

Unfortunately, donors just seem content that some kind of activity has occurred at all, even if the results are significantly less than they could be. The problem, of course, also extends throughout the former Soviet space, as Primož Šporar explains.

The many millions of NGOs imply millions of raisons d’être, but we are united by one factor – almost all of us think our work is in the public interest, that we are needed and effective. We complain that it is the political, legal and fiscal environment that is not enabling us to play the role we would like to, but is that the real reason for our ineffectiveness?

We have to face some facts. The managerial skills of people working in the NGO sector are hardly comparable to those evident among their counterparts in the business world. Many NGOs are less democratic then public institutions, sometimes they are even autocratic and above reproach. It’s also rare that NGO experts possess a similar level of knowledge as experts from universities. NGO breakthroughs are limited compared to research institutions. […] They are also often top-down organizations largely driven by donors. …] Can NGOs claim to be using advanced management techniques, e‑NGO systems, participatory foresight exercises, social responsibility standards, benchmarking techniques and open coordination scoreboards? No, largely they can’t.

And that’s pretty much the same for most initiatives in the area of new and social media in cross-border communication and cooperation with simply creating a blog or a user account and group on Facebook the most that many do. Issues such as privacy and security, or even assessing the viability of tools over time, analyzing obstacles and working out ways to circumvent them, are never factored in. But perhaps most importantly, most show no inclination to spread the net wider than their own immediate social or political circle.

Again, Primož Šporar sums up the situation.

We seem to be deserting and abandoning our roles. The sector’s energies are being spent on finding our role in the world of capitalism and neo-liberalism, instead of on creating a vision for the ultimate open society. Maybe that’s no coincidence. Filling out forms to create statistics about how good we are is slowly undermining our human face. Implementation is conquering innovation. And I can imagine that many people are not displeased with us for doing the paperwork instead of living in the real world and being the annoyance we used to be. […]

[…] if you listen to NGO representatives […] you almost get the impression that […] there is a fear that our work could result in citizens who are so active that they no longer need NGOs. […] Is social dialogue replacing a civil one? The bottom line is that in an era of information technology, globalization and the financial crisis, NGOs, compared to other sectors, do not seem to be overly concerned about coming up with new approaches. They have no real idea about where to go.

The cult of laziness and abundance is also influencing our work. How else can we explain the evolution of new, local initiatives, organized by citizens themselves targeting concrete problems? They are informal, ad-hoc and problem-oriented. […] Unfortunately, not many NGOs are interested in such projects. […]

Such issues are particularly relevant in the South Caucasus where, as Arpine Porsughyan, a former researcher for the Caucasus Resource Research Centers (CRRC), wrote in a recent paper published by UNDP, NGOs are among the least trusted institutions in the South Caucasus region despite the significance placed upon them by international donors and diplomatic missions.

According to Howard, three factors contribute to the weakness of civil society in the post-communist countries: citizen distrust towards formal institutions; general dissatisfaction with economic and political conditions; and the persistence of strong pre-transition social networks. By applying Howard’s argument to the South Caucasus, this paper shows that serious obstacles to civil engagement remain, that these obstacles pose critical problems, and that quality data are critical for understanding the situation after 20 years of transition.

Howard argues that citizens in post-communist countries do not distinguish new voluntary organizations from the mass organizations of the past–both are regarded with distrust. […] Lacking the impetus of voluntary associations, private engagement in these organizations was limited, and in many cases membership was perfunctory. Today, despite the more democratic setting, citizens of the post-Soviet bloc continue to view public organizations with scepticism. 

Civil engagement, therefore, remains very low: only 7 percent of Armenians reported involvement in volunteer work in 2007; 8 percent of Georgians contributed to charity; and 1 percent of Azerbaijanis attended meetings of a club or civic organization six months prior to the survey.

Moreover, as Porsughyan explains, actual social networks, outside of the confines of somewhat closed NGO circles which are usually based on ‘elitist’ social and political connections, are far larger and therefore far more influential.

Howard’s arguments and public opinion data show that increasing the quantity of civil society organizations and providing them with more assistance will not resolve problems of weak civil societies in the South Caucasus. These countries continue to have sceptical attitudes towards all types of formal organizations and are generally apathetic about the economic and political conditions facing them. Traditional social networks are therefore trusted and valued over state and public institutions. 

Of course, for community specific and non-politicized groups such as NGOs working in the area of gender and LGBT rights, this is not so much a problem, but for those working in other areas, and especially peace building, it’s a significant one. And, as mentioned in a previous post, it’s probably why most projects in this area do not attract the attention of nationalists or the authorities. In a sense, they are tolerated because they are arguably ineffective.

Nevertheless, what does become apparent is quite simple. In the 16 years since the ceasefire agreement between Armenia and Azerbaijan in their conflict over the disputed territory of Nagorno Karabakh, civil society has failed to initiate proper open discussion in the societies of either country. Yet, donors continue to spend exorbitant amounts of money on their projects while ignoring genuine grassroots movements.

In a recent Twitter exchange, and commenting specifically on Himelfarb’s reference to a growth in citizen-citizen dialogue, one international aid worker with experience in the South Caucasus agreed.

NGOs are important, of course, but not in an environment of their choosing, especially when they consider, as Šporar says, that they have the ‘monopoly’ on problem solving. Instead, the two need to work together, and in a region as volatile as the South Caucasus, where talk of a new war between Armenia and Azerbaijan is increasing, the consequences of not doing so are very grave indeed.

Unfortunately, however, the international donor community appears to have become as complacent as the handful of NGOs they continue to fund, often to the tune of millions of dollars. In a sense, it has to be asked, does the international community’s obsession with pumping money into a largely ineffective civil society in the Caucasus contribute to change or merely frustrate and delay it? 

Or should they simply re-evaluate the situation and place stronger demand on NGOs to work with wider circles of participants and partners than the few they do so with at present? They might also want to examine whether grassroots initiatives are not only innovating more than NGOs, but also have the potential to reach a wider group of people for significantly less, something that has been very evident in recent years.

Isn’t it about time this situation changed, with the objective taking center stage rather than the division and duplication of efforts in this area because of the inherent desire from most NGOs to monopolize the scene? Meanwhile, grassroots initiatives have so much more to offer, especially in terms of ideas and approaches,  and can reach an arguably larger and different target group, as social media guru Dan McQuillan says.

There’s a strong interest in developing an online civic space where there can be level-headed discussion of controversial topics across communities. […] 

 

But like most other places the existing NGO sector seems poorly prepared to make the most of the digital opportunities: “many throughout the civil society and NGO sector are unfamiliar with these new technologies, do not understand how to use them effectively, or lack tools for their particular setting. Despite the growth of new media in recent years, NGOs have yet to adjust their outreach strategies, ignoring the possibility of using platforms such as blogging and social networking sites to promote their activities and research, in the process attracting members of the younger generation”.

Although online campaigning is of interest to both journalists and NGOs, the real innovations will come from people thinking outside of those disciplines. If the web is going to catalyse in Georgia then people need to to think differently and feel more empowered..

Well, the possibility of creating a collaborative and wider-reaching approach, even without funding, is something that I’ll be examining at a meeting in just a few hours.  

Нагорно-карабахский конфликт является одним из неразрешенных конфронтаций, оставшихся в наследтсво от последних дней Советского Союза. Соглашение о прекращении огня в 1994-ом году “заморозил” кофликт между воюющими сторонами. За исключением случайных, локализованных случаев нарушения перемирия, неспокойный мир между Арменией и Азербайджана был достигнут. По существу, однако, мирные переговоры под председательством трех сопредседателей Минской группы ОБСЕ не обвенчались успехом. Настаивание Армении на праве на самоопределение и приверженность Азербайджана к приципу территориальной целостности сделали решение проблемы практически невозможным.

Бескомпромиссность в этом конфликте имеет свои последствия (и причины), которые потенциально выходят далеко за пределы Южного Кавказа. В начале 1990-х гг. Нагорный Карабах был сценой кровавых войн бывшего Советского Союза, в результате которой погибло 30.000 человек и миллионы людей стали беженцами и вынужденными переселенцами. Даже по самым скромным оценкам, возобновление войны вооруженными до зубов обеими сторонами с наращиванием вооруженных сил в течение многих лет может оказаться непоправимой ошибкой.

Степанакерт, Нагорный Карабах © Онник Крикориан / Oneworld Multimedia 1994

И в то время, как открытая война по-прежнему представляется неопределенным, дорогостоящим и, следовательно, иррациональным выбором для обеих сторон, необходимость разрешения конфликта военным путем в настоящее время больше всего озвучивает Баку. Вопрос состоит в том, может ли многомиллиардный военный бюджет Азербайджана убедить азербайджанских политиков, что война может быть выиграна. В любом случае, бряцание оружием за берегами Каспийского моря мало что действует на армянское нагорье. Ереван продолжает настаивать на статусе независимости Карабаха де-факто (если не де-юре) и любые предложения о возвращении Азербайджану оккупированных (по националистическому жаргону “освобожденных”) земель втречает истеричную и тревожную реакцию, особенно, в оппозиционных кругах.

Нагорно-карабахский конфликт является хорошим примером того, что социологи назвали бы проблемой структуры и фактора. Нет никаких сомнений, что большинство людей в Армении и Азербайджане желают мира. Препятствие в достижении соглашения состоит в ограниченной способности любого человека формировать свою социальную среду так, как ему хотелось бы. Эта способность (фактор) ограничена, так как она сталкивается с ценностями, которые регулируют соответствующие поведения в рамках данного общества, или же противоречит интересам большинства в статусе-кво (структуре). Некоторые граждане и политики, возможно, захотят изменить ситуацию, но достаточно скоро получат отпор со стороны националистических норм, которые по-прежнему управляют их обществом, или же от незаинтересованности России в фундаментальном решении вопроса (отсутствие России в главной роли в качестве гаранта или насильственное восстановление российской гегемонии в регионе).

Какой бы не был мир, националистические боги должны быть удовлетворены, и мать Россия должна оставаться довольной. И, поменьшей мере, это серьезное ограничение.

Темные призраки национализма продолжают пронизывать и удерживать в заложниках как армянское, так и азербайджанское общества путем выборочных историй о страданиях, которые лежат в основе страха и ненависти. Рацональный подход к решению вопроса провалится, когда правящая партия Армении считает социально приемлемым идейно вдохновляться открыто со стороны нацистского сотрудника, или когда вооруженные силы Азербайджана считают целесообразным сравнивать с землей огромное пронстранство исторических армянских кладбищ. Бывший президент Армении говорил об “этнической несовместимости” армян и азербайджанцев, в то время, как его азербайджанский коллега время от времени радостно претендует на столицу Армении, Ереван; в этом они оба могут рассчитывать на значительную степень социального одобрения. Политики с обеих сторон не стесняются в выборе средств с целью любой пропаганды для сохранения плодов “этнической чистки” или угрозы отомстить этнической чисткой во имя борьбы против “исторической несправедливости”.

Любые инициативы гражданского общества в пользу мира должны преодолеть эти темные призраки, прежде чем стать эффективными.

Военнопленный азербайджанец, Степанакерт, Нагорный Карабах © Онник Крикориан / Oneworld Multimedia 1994

Незаинтересованность Москвы в фундаментальной резолюции также является одним из тех структурных факторов, которые препятствуют достижению мира между Арменией и Азербайджаном. Нагорно-Карабахский конфликт, во многом, лежит в центре многих трещин, которые проходят через регион и является одним из главных причин, препятствующих появлению независимого и всеобъемлющего сотрудничество на Южном Кавказе. Хотя многое действительно зависит от (незрелой) внутренней политики обеих стран, Российскай Федерация, несомненно, незаинтересована в открытом, интегрированном и независимом Южном Кавказе вне своих собственных условий; Грузия, Армения и Аербайджан должны оставаться в пределах её сферы “привилегированных интересов”.

И если Армения и Азербайджан придут к соглашению, то это должно произойти на условиях Москвы. В противном случае, Россия должна будет ловко балансировать одной стороной против другой без какой-либо возможности достижения “прекращения”, или же обе стороны перейдут к открытой войне (которая также не в интересах России в силу её больших региональных амбиций). Несмотря на свои открытые заявления о необходимости окончательного решения, официальная Москва предпочитает держать ситуацию в подвешенном состоянии, опираясь на давние традиции “разделяй и властвуй”, отточенные в течение двух столетий имперского господства, что является еще одним препятствием на пути к миру.

Значит ли это, что регион безнадежён? Можно ли пойти против этих структур и изменить эти общества и их укоренённые представления в определенном направлении против воли русского медведя? Принятия того факта, что “структура” существует, не означает подчинение детерминизму или фатализму, как и не освобождает местных и зарубежных участников от их моральной ответственности попытаться отдалить свои общества от мракобесия и идолопоклонства этническому национализму. От Запада, таких организациий, как ЕС и СЕ и других влиятельных политических участников, а также научных кругов следует ожидать более решительного вызова против деградирующих суеверий, царящих в регионе, вместо своего обычного молчаливого согласия или безразличия из-за “местных особенностей”, энерго-ресурсов и внутренних избирателей.

Несмотря на все препятствия, простые граждане в регионе в силах, чтобы создать группу миротворцев, которые предлагают альтернативный подход, подчеркивающий (много) общего и схожего между различными этническими группами, которые когда-то были частью единого культурного региона. Но, пожалуй, самое важное в становлении участником, а не жертвой истории заключается в том неуловимом явлении, что называется “дальновидный государственный деятель”, которое сильно не хватает этом многострадальном регионе.

Кеворк Осканиан является докторантом кафедры Международных Отношений Лондонской Школы Экономики и бывшим редактором журнала Millennium Journal of International Studies. Он также автор блога по вопросам безопасности на Кавказе http://kovkaz.blogspot.com.

Степанакерт, Нагорный Карабах © Онник Крикориан / Oneworld Multimedia 1994

Without funding, aside from a £500 travel grant from the British Embassy in Yerevan for field work among ethnic Armenian and Azeri communities in Georgia, it set the precedent and created the environment for others to do the same. That’s why it’s always nice when all that hard work is acknowledged, as Thomas de Waal, author of Black Garden: Armenia and Azerbaijan Through Peace and War and Senior Associate for the Caucasus at the Carnegie Endowment for International Peace (CEIP), did this week on openDemocracy.Net.

The area of the world I deal with, the Caucasus, is still poised on the brink of conflict and faces a very uncertain 2011.

In this bleak environment I nominate as voices of inspiration courageous Armenian and Azerbaijani bloggers. […] bloggers such as Onnik Krikorian are overcoming intense nationalist propaganda to establish contact with the other side of the Karabakh conflict divide. It is still a small movement but it is an inspiring example of how a few people are using the space the internet creates to stake out a forward-looking agenda.  

And for my part, it also has to be said. The project would not have been possible or successful without the contribution of others which is why I think it’s also time to acknowledge them. So, as Conflict Voices gets ready to expand in 2011 in many ways, a big thank you to Aygun Janmammadova, Marine Ejuryan, Zamira Abassova, Arpine Porsughyan, Vusala Alibayli, Khanim Javadova, Liana Aghajanian, Yelena Osipova, Kevork Oskanian, Scary Azeri, Sasun Khachatrian, Dodi Kharkheli, Arzu Geybullayeva, Mika Artyan, and Hrag Vartanian. At the same time, I would also like to thank Charles Lonsdale, the British Ambassador to Armenia, and, for their incredibly important moral support, Ethan Zuckerman, Hans Gutbrod and, of course, Thomas de Waal.

Now, with some major groundbreaking developments for Conflict Voices planned for 2011, it’s time to continue to set even more precedents on how new and social media as well as ICTs in general can be used in cross-border communication and cooperation in conflict zones such as those in the Caucasus. As part of that increased activity this year, there will also be many more posts on that particular subject alone on my Peace and Collaborative Development Blog.  

One Azerbaijan journalist recently commented on the situation in a documentary on the conflict over Nagorno Karabakh for Al Jazeera English that I was involved with as a fixer. 

Nowhere in the world can you find two groups of people closer to each other. That is why we often have these stupid disputes between Armenians and Azeris. ‘This house is Armenian’ or ‘This house is Azeri.’ Or ‘this music is Armenian or Azeri.’ This is exactly because the two have so much in common. […] I normally say, and people don’t like this, that Armenians are just Christian Azeris and Azeris are just Muslim Armenians. That is how much they are alike.”

Despite the cancellation of the Azerbaijani film festival, however, there have been some events held. At the end of 2007, for example, the same organizer held a “Days of Azerbaijan” at a Yerevan school. Although momentarily disrupted by less than half a dozen protesters, the event went ahead and arguably set an important precedent, albeit one that has not been followed since. Yet, if presented properly, such events could be used to bridge divides and counter a media in Armenia and Azerbaijan that nearly always portrays the other in a militaristic light. As mentioned in my previous post, however, that might also be one reason why nationalists react so strongly against them.

Online, perhaps because of limited reach, the situation is a calmer and usually a lot less volatile, however. Although still plagued by a relentless information war of attrition, as well as nationalist and offensive comments left on many videos posted on YouTube, it does mean that it’s possible to engage at least some people in this area. For example, my own project has often taken such an approach, from photographing an ethnic Azeri wedding in Georgia to highlighting some of the overlaps in terms of culture in a recent article for Ararat Magazine.

This is also something I’ve tried to do with coverage of citizen media on Global Voices since March 2009 and a post on Novruz, an annual celebration firmly rooted in Zoroastrianism. The comments section was full of some encouraging remarks from Armenians who noted the similarities with their own Trndez. Once also a pagan festival with Zoroastrian roots, it’s possible that the origins of both are the same, and not least as both Armenia and Azerbaijan border Iran, another country in the region which observes Novruz. A post the following year also included a positive exchange on the origins of the holiday.

Of course, there are  some very obvious differences, which can enrich culture in the region as well as allow each side to maintain a distinct identity despite the overlaps, but even so, as many arguments against peaceful coexistence rely on emphasizing the differences, perhaps recognizing the similarities is vital. And that means not only in national terms, but also as regional neighbors and global citizens. Unfortunately, though, this is rarely the case. A new film being shot in Russia, for example, intends to show Armenians and Azerbaijanis as ‘ethnically incompatible’ despite the fact that this is very far from the truth indeed.

Regardless, what little conversation is occurring in this area is online, and not in the traditional media, which is also why there’s the need not only to strategize the use of social media, but also to diversify the mediums through which alternative coverage is disseminated. A recent series of films by Internews and Conciliation Resources, for example, included one on the Kamantcha, a traditional musial instrument common to both Armenia and Azerbaijan. However, such films are not shown on television in either country and, aside from small public screenings unlikely to be attended by many due to their low visibility, are otherwise only available online. 

That’s a pity as there’s a great quote from an Armenian musician in the Kamantcha film.

You know, their music and ours comes from the same place: we play it and they do. So we play “Gezalim Sansan” and they play it too. And how are we supposed to know who wrote it? We sing it in Armenian and they sing it in Azeri. And whose music is it? It belongs to us all. What’s the war got to do with it?

Nevertheless, the potenial to encourage cross-border discussion on such issues is there, and certainly has more of a chance to to bring the two sides together that directly tackle the immediate problem at hand. That is, the status of Nagorno Karabakh itself. For example, a post again for Global Voices also highlighted how concerns about the environment are similarly shared by teenagers in both Armenia and Azerbaijan. Unfortunately, however, the same cross-border project unfortunately also demonstrated that everything runs the risk of collapse simply because of disagreement over the origins of a song.

For now, though, even if such matters are politicized more often than not, there have been some breakthroughs in this area even if they’re usually only happening online. The problem is that, for now at least, that also means they’re not reaching or involving a wider society. Yet, while directly confronting the root causes of the conflict is necessary, and particularly for politicians, journalists, and regional analysts, such a discourse could be more approachable for a general public which is unlikely to want to get entangled in an argument and debate over a mutually disputed history and the chronology of events which led to war. 

Certainly, if anyone knows of any successful examples of how similarities in terms of culture, or areas of mutual concern such as the environment, democracy, human rights and gender have been used to initiate discussion on the need for peace and coexistence in war-torn societies, I’d be very interested indeed. Unlike neighboring Georgia, where conflict with Russia over South Ossetia and Abkhazia is generally seen in a political context, Armenian and Azerbaijani societies continue to take it more personally by dehumanizing the other. Obviously, this has to change before there can be any informed or constructive discussion in either on the conflict itself.

However, as the Economist’s Intelligence Unit (EUI) notes, not in ways in which you might imagine. Rather than focus on opposition making another push for power, especially as the election will come a year before the next presidential vote in 2013, the EUI instead examines the possibility of divisions emerging within the ruling power structures.

Some of the leading members of Mr Sargsyan’s Republican Party of Armenia (RPA), which holds 64 of the 131 seats in parliament, stated in September that the RPA would seek to win a majority of seats in the next parliamentary election. The announcement came amid renewed media speculation of growing friction between the RPA and the Prosperous Armenia Party (PPA), which is the most important partner in the governing coalition. The PPA is led by Gagik Tsarukian, a wealthy businessman who is believed to be close to Mr Kocharian.

Some local newspapers that are critical of the government have claimed that the RPA is trying to co-opt rich PPA members in order to weaken Mr Tsarukian’s party ahead of the 2012 election. Mr Tsarukian encouraged speculation when he reportedly told party members in late September to become “more active and bolder at all levels”. […]

Armenia Now has already suggested that these divisions, and the unofficial run up to the 2012 parliamentary elections, started as long ago as in October last year with the resignation of the Vice-Speaker of the Armenian National Assembly, Arevik Petrosyan. Moreover, as many here also consider, the possible struggle is better viewed in the context of one between the current president and his predecessor, with the Republican and Prosperous Armenia parties simply bodies through which to control parliament.

Two and a half years after the presidential elections, Sargsyan appears to be trying to oust personnel of ex-president Kocharyan, who have openly criticized the economic policies of the government. In turn, Kocharyan is also displeased with the foreign policy of Sargsyan, especially on improving relations with Turkey.

Though what appears to be confrontation in the relationship between Sargsyan and Kocharyan is not displayed publicly, campaigns against a number of supporters of the ex-president suggest tough competition.

[…]

Two and a half years after the presidential elections, Sargsyan appears to be trying to oust personnel of ex-president Kocharyan, who have openly criticized the economic policies of the government. In turn, Kocharyan is also displeased with the foreign policy of Sargsyan, especially on improving relations with Turkey.

Though what appears to be confrontation in the relationship between Sargsyan and Kocharyan is not displayed publicly, campaigns against a number of supporters of the ex-president suggest tough competition.

Gagik Tsarukian, Serge Sargsyan Pre-Election Campaign Rally, Yerevan, Republic of Armenia © Oneworld Multimedia 2008

Few suspect that the parliamentary opposition party Heritage will be able to regain its once respected situation when its founder, Raffi Hovhannisian, was more active and there was less internal in-fighting, and it also seems unlikely that the Armenian Revolutionary Federation — Dashnaksutyun (ARF-D) will be able to convince many of its credentials as an opposition party, despite it having resigned from the ruling coalition in April 2009 and especially as it has been linked to Kocharian in the past.

Therefore, it’s likely that the Armenian National Congress (ANC) led by Armenia’s first president, Levon Ter-Petrossian, will come to the fore again just as it did in the 2008 presidential election. However, as some critics argue, a political environment which pits the first, second and third presidents against each other, especially given the track record of all three, isn’t particularly helpful for democracy in a transitional country such as Armenia. Regardless, some analysts are concerned by other aspects.

In lieu of actual issues, it is likely that relations between Armenia and Turkey as well as resolution of the conflict over Nagorno Karabakh with Azerbaijan will be manipulated as they’ve always been, but with more ferocity than before. News.am quotes one analyst on this possible development.

2010 was marked by the complete failure of the Armenian-Turkish dialogue, which led to further nationalization of the Armenian society, Turkish studies Artak Shakaryan expressed to NEWS.am, summing up the 2010.

[…]

The expert also predicted that the nationalism in the Armenian society will increase with approaching elections. At the same time, Shakaryan stressed that further development of Armenia will be directly linked to the progress in the Karabakh issue. “Unfortunately on Karabakh issue, there are no encouraging forecasts for the near future neither from domestic nor international experts”, the expert said.

Given the manipulation and exploitation of Armenia-Turkey issues and the Nagorno Karabakh conflict by Ter-Petrossian before, during and after the 2008 presidential election, it is likely that he is right, and not least because this time round such an approach will particularly play into the hands of Kocharian. For now, though, what remains to be seen is whether the public will even care or once again display widespread apathy to what might best be seen as a power struggle between presidents.

It also remains to be seen whether the political situation heats up sooner rather than later. In the last parliamentary election it really all started with the arrest of Zhirayr Sefilian in December 2006 and the emergence of now imprisoned Nikol Pashinian’s Aylentrank movement in early 2007. For now, though, what remains to be seen in 2011 will be whether relations between the Republican and Prosperous Armenia parties continue to strain.

Others might also wonder whether Robert Kocharian is planning a return to power. Regardless, coverage of the 2007 parliamentary election can be found on my old blog here, and I’m sure we haven’t heard the last of the 2012 parliamentary election this year.