За Пределами Невозможности

Сасун Качатрйан

Если ты родился в армянской семье и твои родственники рассказывали тебе страшные истории о войне, которая велась почти два десятилетия назад, то, как правило, ты не задумываешься о диалоге, мире и примирении. Это особенно верно, когда конфликт продолжается и на сегодняшний день и когда вопоминания о совершенной жестокости все еще преследуют тебя время от времени. И, особенно тогда, когда в твоей памяти остались еще живые раны о бомбардировке азербайджанской артиллериий твоей родной деревни у района Садарак, Нахичевань, в начале 1990-х гг.

И как можно думать о любых возможных отношениях с гражданином противной стороны, когда стоишь на вершине холма по линии пересечения фронта между Арменией и Азербайджаном во время прохождения военной службы в армии? Забыв о себе и лишенный чувств, ты открываешь огонь по азербайджанским солдатам, которые пересекли границу, обозначенную в твоем воображении колючей проволкой демаркационной линии. Какая-то необъяснимая сила заставляет тебя открывать огонь.

Твой азербайджанский коллега, возможно, просто собирает остатки обстрелянного и покинутого дома, чтобы использовать их в качестве строительных материалов, но тебе кажется правильным то, что ты собираешься сделать попозже. И как только ты нажимаешь на спусковой крючок своего AK47, ты начинаешь заполнять свою разум убедительными доводами, чтобы успокоить себя и утешить свою совесть. Но, как только исчезает пыль, всё это оказывается никчемным, и когда здравый смысл возвращается к тебе, ты понимаешь, что не удалось обмануть себя.

Позже, проработав несколько лет в области репортерства и переводчества, с минимальными знаниями о конфликтологии и миростроительстве, понимаешь, что попал в свою собственную ловушку и даже не можешь ответить на простой вопрос:

Почему?

Может быть, это всего лишь простое проявление героизма, мужества, или даже праздного хвастовства, чтобы показать рядовым, что ты предовратил противника от использования того, что тебе было ненужным. Может быть, это долг солдата. Может быть, это всего лишь амбиция, обусловленная тем, что твой командир похвалит тебя. Это может быть чем угодно, только не патриотизмом. Возможно, это всё

явное безрассудство, бездушие, незрелость, пропаганда и предрассудки.

Может быть, это также один из нежелательных пережитков войны.

Зачем стрелять друг в друга во время службы на линии фронта, когда в тишине ночи можно договориться с противником хоть и о неписаных и необязательных условиях не открывать огонь за исключением обстоятельств, когда у вас нет другого выбора.

Сейчас, по истечении 10 лет после моей военной службы, у меня немало азербайджанских друзей. Мы не только переписываемся и встречаемся в третьих странах, но и сидим за одним столом, поднимая тосты или просто гуляем по Тбилиси - в ближайшем нейтральном месте, которая сближает нас. Но всё же чувствуешь некоторого рода дискомфорт, смятение, стыд и раскаяние за то, что было совершено в прошлом.

С азербайджанцами я впервые вступил в контакт в сентябре прошлого года. Три журналиста из Армении и Азербайджана совершали рабочую поездку в Абхазию с голландским координатором. До этого я никогда не мог себе представить, что когда-то буду сидеть рядом с азербайджанцами, в том же автобусе на пути в Сухуми с целью изучения ситуации в стране более чем через год после августовской войны 2008 года.

Временами мы даже забывали о своем собственном конфликте вокруг Нагорного Карабаха и начинали горячую дискуссию о российско-грузинской войне и её последствиях.

У меня есть одна фотография. На этом снимке я и азербайджанская журналистка, задремавшая на переднем сиденье. В тот момент она для меня была абсолютной незнакомкой. Я помню её имя - Нигяр. Чтобы как-то расположиться в очень тесном автобусе, я положил руки поверх спины переднего сиденья. Уставшая после после 5-6 часов езды, Нигяр заснула, а её голова соскользнула с подголовника и очутилась где-то между подголовником и моими руками.

Я не отодвинул руки. Ждал, пока она удобно расположит свою головку на чем-нибудь другом. Наш голландский координатор, заметив то, что происходило у неё за спиной, взяла фотокамеру и увековечила этот момент.

Но вопрос, который я до сих пор задаю себе, один и тот же. Что такое во мне изменилось и помогло избавиться от укоренившихся предрассудков и стереотипов? Я стал более разумным, сбалансированным, а главное, предусмотрительным. У меня нет никакого желания подливать масло в огонь Нагорно – Карабахского конфликта. К лучшему или нет, я считаю, что общение единственный путь, который может разрешить конфликты.

Всегда есть возможность простить обиды прошлого. Диалог должен поощряться как отдельными людьми, так и гражданским обществом - и чем скорее, тем лучше.После контакта с азербайджанцами я убедился, что нет ничего невозможного, даже если на первый взгляд всё кажется нереальным.